Brighton. Seven Sisters

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Brighton. Seven Sisters » Эпизоды » A Little Party Never Killed Nobody


A Little Party Never Killed Nobody

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

A Little Party Never Killed Nobody
.  .  .  .  .  .  .
A little party never killed nobody
So we gon’ dance until we drop, drop

Октябрь 2016

Нью-Йорк, США

http://funkyimg.com/i/2dTu3.gif http://funkyimg.com/i/2dTu4.gif

Troye Mellet & Arno Denis
_________________________
Покупки - это всегда весело!

+1

2

Pink – Family Portret

Can we work it out? Can we be a family?
I promise I'll be better, Mommy I'll do anything
Can we work it out? Can we be a family?
I promise I'll be better, Daddy please don't leave

С момента нашего переезда в Нью-Йорк прошло уже почти два месяца. И эти два месяца американской жизни стали лично для меня невыносимым испытанием, которое, тем не менее, я как-то выдерживал. Вроде бы большой город, масса возможностей для развития и самореализации, да и наша квартирка в Бруклине, что мы каждый день обживали все больше и больше, должна была как-то вдохновлять на свершения. Меня, к сожалению, это лишь угнетало, особенно, когда я оставался дома наедине с собой.
Картины не писались, работать с прежними каналами и клиентами на расстоянии становилось все труднее, а найти новых, здесь в Нью-Йорке, без связей практически невозможно. Я старался, но старания эти выходили боком и к нужному результату не приводили. Но я не отчаивался и не расстраивался. Коль не получалось радоваться своим успехам, всю радость победы я отдавал моему милому Трою, у которого дела, кстати, двигались в гору. Он учился, работал, порой запирался от мира и писал песни, которые со временем, цитата: "станут лидерами всех чартов самых топовых радиостанций мира". Я же, как истинная домохозяйка, суетился с домашними делами: готовил, убирался, встречал его с вкусным ужином и порцией отвязного минета перед сном. Кажется, чем больше дней я проводил наедине с собой, тем больше повышались мои навыки в тех вещах, что доселе я делал отвратительно.
Так и жили. Вместе и одновременно порозонь. Не думал, что семейная жизнь, если так можно выразиться, настолько тяжела. Но, что мне нравится во всем этом, теперь я правда живу не только для себя, но и для кого-то еще. Есть цель, есть желание. Есть к чему стремиться, а все эти временные трудности и неурядицы пройдут. На то они и временные.
Естественно, во всей этой ежедневной суете мы меньше проводили времени вместе. Даже не было времени как-то понежиться в кровати до самого обеда, как мы порой любили делать в Лондоне. Мы не могли себе позволить такую роскошь, как спуститься в китайский ресторанчик на первом этаже, закупиться суши и роллами, сесть перед телевизором и провести остаток дня за просмотром сериалов или фильмов или всех тех бессмысленных телевикторин, коими местное телевидение было напичкано, как пояс шахида набит болтами и гвоздями.
Сегодняшний день, наконец-таки, выдался тем самым радостным выходным, который мы планировали провести вместе. Утром, как обычно, завтрак, который уже как раз подоспел к столу. Блинчики, что уже стали фирменными, чай и омлет из трех яиц с порцией томатов, приправленных сицилийскими травами и базиликом.
Кухня наполнена разными запахами, что мешаются воедино и представляют собой вполне себе приятный букет ароматов, что заставляет желудок активно выделять сок при каждом новом глубоком запахе. Невольно облизываю и думаю, что второй завтрак, он же ланч, мне не помешают, поэтому от омлета я отхватываю себе небольшую часть и ставлю тарелку на стол, подставляя вторую Трою.
- Мне предложили работу учителем рисования, - задумчиво произношу я и на автомате разливаю по чашкам чай. – Деньги совсем небольшие, правда, пока что, но я собираюсь идти по карьерной лестнице вверх! Не представляю, как я буду справляться с детьми этими всеми, но других вариантов пока не предвидится. Поэтому я согласился, - улыбаюсь и наблюдаю за тем, как Трой ковыряет вилкой свою порцию омлета, пытаясь справиться со шкуркой помидора, и корчится, надкусывая часть черного перца.
- Заживем теперь, - вновь смеюсь и сам принимаюсь уплетать завтрак. Видимо, от бездельничества я постоянно хочу есть. Или причина в том, что после последнего приема пищи уже прошло достаточно времени, чтобы закинуться порцией белка и углеводов, готовясь к предстоящему дню. Еще один факт. Как мы стали жить в Нью-Йорке, я стал просыпать в шесть утра. Даже если проспал час или два, я чувствовал себя отдохнувшим. Конечно, только первое время, пока организм сам не понимал, что ничерта он не отдохнул и надо бы поспать еще. Поэтому в моем послеобеденном сне не было ничего криминального, и он стал неотъемлемой частью моего непонятного и сбитого к чертям собачьим режима. В какой-то момент я ловил себя на мысли, что просто старею, как никак  шел двадцать шестой год моей жизни.
- А еще я, наконец, смог продать одну из старых картин. Какой-то магазин художественный, не знаю. Маленький и толстый. Что магазин, что его владелец. Сначала предлагал одну цену, а на месте стал артачиться и говорить, что мол «нет, я не мог предложить Вам такую цену вот за это», - и я скривился точно так же, как это сделал мой покупатель, когда увидел картину. – Знаешь, так хотелось врезать ему по самое не хочу, но я решил, что пусть подавится этой двадцаткой, что он зажидил. От нас не сильно убудет. Не было этой двадцатки, ну и не будет, значит, - смеюсь и отставляю в сторону пустую тарелку, откидываясь на спинку стула и поглаживая надутое пузо. Я как кот. Толстый, сытый, довольный.
Тянусь всем телом, широко и громко зеваю, забыв о всех приличиях и нормах поведения за столом. Шумно роняю кулаки на стол, от чего сам подпрыгиваю на месте.
- Итак, какие планы, мои капитан? Нам надо бы в магазин выбраться. Не хочешь прошвырнуться? Хочу разноцветную посуду и новую форму для выпечки. Я нашел вчера крутой рецепт капкейков! Твоих любимых. Как-нибудь придешь, а я тебя тут с кексиками встречаю, - мои брови игриво ходят вверх вниз и я не спускаю довольного взгляда с Троя, поражаясь самому себе. Что со мной будет дальше?

+1

3

The Kooks - Are We Electric
Have we hit the ceiling, are we both the same?
Are we still electric, have we come undone again?
Are you searching for the answers, are you looking for the plans?
Why don't we just surrender, please just take my hand

    Утро начинается не с кофе, и уж тем более не со смятых простыней, что оставляют причудливые узоры на коже, будто невидимый глазу мастер занимается теснением, пытаясь своим творчеством донести до нас какие-тосркытые и одному ему известные тайны. Утро начинает не с освежающего и бодрящего душа, стакана апельсинового сока и пробежки по влажным дорожкам парка, что расположился всего в нескольких кварталов от дома, в котором мы снимаем нашу небольшую, но уже такую уютную квартирку. Утро начинает не с солнечных бликов, пробирающихся через плотно зашторенные окна, и не с ругани соседей-азиатов, которые не могу решить, кто из их детей сегодня будет крутить лапшу и лепить пельмени в закусочной, что расположилась на первом этаже прямо под их жильем. Утро начинает не с ярких воспоминаний о минувших сновидениях, или же о горечи по утраченным минутам сна и бессонно проведенной ночи.
    Утро начинается с тебя. Единственного и такого неповторимого, того, кого хочется видеть первым, открывая покрытые негой веки, и последнего, перед тем, как эти самые веки окутает пелена сна.
    Каждое новое утро в Нью-Йорке, городе большого яблока, вечной спешки и постоянного недостатка сна, смешанного с кофе и сливками, присыпанного пудрой для пончиков и приправленного горчицей для хотдогов, начинает с улыбки, взгляда светлых глаз и обнаженных острых скул, о которые я больше не боюсь порезаться. Кажется, у меня выработался иммунитет или развилась сверхспособность, хотя меня не кусали радиоактивные пауки и не обдавало облаком гамма-излучения от взорвавшейся космической станции. Вся моя супергеройская сила берется из объятий и поцелуев одного единственного человека, ради которого я готов спасать мир снова и снова, утро за утром, помогая переворачивать подгоревшие блинчики, ловить падающие со стола влажные после купания в раковине ягоды, собирать осколки случайно разбитой посуды и делать все те вещи, что в простонародии зовутся семейной жизнью.
    Очередное утро, очередная порция блинчиков, влажные после душа пряди, с которых скатываются капли воды и скользят за воротник рубашки, расстегнутой на груди. По всему телу пробегает дрожь, но вовсе не из-за холода. Напротив. Теплые запахи, улыбки и смех разливаются по кухне, наполняют собой каждый квадратный сантиметр пространства, заполняют мои легкие и пропитываются через кожу, сразу же попадая в кровь, и действуют лучше, чем любой самый сильный наркотик, заставляя сердце стучать сильней, а губы расплываться в яркой улыбке. Кажется, именно это называется счастьем.
   
    — Отличные новости. — Я улыбаюсь Ноно, отправляя в рот очередной кусок пропеченного теста золотистого цвета, а следом за ним порцию моего любимого клубничного джема. Эта ягода так плотно засела в моей голове как ассоциация к лету и Британии, которую мы покинули чуть больше двух месяцев назад, что я невольно улыбаюсь, стараясь смахнуть легкую грусть со своего лица, и вновь обращаю взгляд на своего милого мальчика, который день ото дня удивляет меня всё больше. — Только вот и вправду, стоит ли овчинка выделки? Может быть ты еще подумаешь? Я могу устроиться на работу и...
    Договорить я не успеваю, точнее, Арно мне просто не дает, прерывая мои очередные размышления на тему работы и заработков поцелуем, сладким и томительно нежным, похожим на порцию десерта, что тает во рту и наполняет тело приятной легкостью. Улыбаюсь и тихо смеюсь на выдохе, провожая взглядом поджарую фигуру, что уже вновь крутится у плиты, готовя к подаче очередной шедевр. Мне не очень нравится то, как Дени беспокоится обо мне и не желает даже слышать о том, чтобы я работал. Мне не шесть лет, в конце концов, и даже не пятнадцать, и я не настолько хил и неспособен к физическому труду, как он думает. Если бы только найти подработку, чтобы можно было есть не только макароны на ужин, но и позволять себе какие-то слабости и приятные мелочи...но нет, пока что мы в режиме "я о тебе позабочусь, мужик я или кто?", поэтому я вновь лишь поджимаю губы, отгоняю от себя ненужные мысли и улыбаюсь, встречая порцию ароматного омлета, что пахнет Испанией, к которой я никогда не был, но однажды обязательно побываю.
    — Быть может мы сможет переделать ту небольшую комнату тебе под студию? — Пытаюсь поймать взгляд своего любимого, пока он вновь мечется между столом и плитой, от чего мне хочется смеяться и умиляться одновременно. Такое впечатление, что с момента переезда Ноно взял на себя роль супруги, которая заботиться о своем талантливом, но не слишком приспособленном к жизни супруге. Смеюсь собственным мыслям и прикусываю щеку с внутренней стороны, вспоминая, что в Штатах вроде как разрешены однополые браки, но тут же отгоняю подобные мысли. Не время и не место. Пока что. — Всё равно там кроме пустых чемоданов и слоя пыли ничего нет. М? Что скажешь?
    Дени как-то непонятно ведет плечами и вновь отмахивается, предлагая вместо этого отправиться в магазин, выбирать какую-то утварь для нашего гнёздышка. В моей голове сразу же появляются образы, навязанные голливудскими фильмами, где главные герои устраивают бои подушками в отделе с мебелью для спальни, катаются на тележках по огромным площадям магазинов, которые здесь, в Америке, называют не иначе, как молы.
    — Договорились. Только надо захватить с собой пакетик хлебных крошек. Если я потеряюсь, ты, по крайней мере, сможешь меня найти. — Смеюсь, отправляя пустые тарелки в раковину, включая воду, но вскоре решаю, что домою всё после нашей поездки. Сейчас мне отчего-то поскорее хочется выйти из дома и отправиться за покупками. — Ну или будешь ориентироваться по фоткам в моем инстаграмме. Уверен, я найду там отличные фоны для съемки!

+1

4

Mecklemore – Trift shop

I'm gonna pop some tags
Only got twenty dollars in my pocket
I - I - I'm hunting, looking for a come-up
This is fucking awesome

— Попробую поработать первое время в этой школе, а там посмотрим. Все же лучше, чем ничего.
А я знаю, что будет дальше? День за днем из преступника, наркомана и человека без единой цели существования я буду превращаться в отъявленную домохозяйку. Домохозяина. Домоседа. Короче, буду носиться по дому с тряпкой и шваброй наперевес, трястись над каждой пылинкой, что аккуратно ляжет на отполированную поверхность стола, в тот момент пока я буду перестилать наше постельное белье, зубная щетка теперь будет лучше туалетного ершика, ведь проницаемость у этой малышки намного выше. Я буду ворчать, хмурить брови и просить не ходить по мытому. Для носков у нас появится отдельная полка и, не дай Боже, я замечу хоть один на полу. Кое-кому будет несдобровать. И начну я с себя, ибо даже не смотря на всю мою внезапную заботливость, я так и остался тем неряхой, каким и был все годы своей жизни. Один беспорядок в моем творческом углу чего стоит. не понимаю, как Трой до сих пор не выкинул все, что там находится. Вспомнил, а еще я буду бегать по магазинам с купонами, что уже тщательно начал вырезать из некоторых газет, когда становилось совсем скучно, захломлять ненужной хренью свободную комнату. А что? Кроме чемоданов там все равно ничего нет. А так, оборудуем ее под кладовку. Вот это масштабы.
Мои хаотичные мысли, как водоворот воды в раковине, прерывает голос Троя, что как раз упоминает о той же комнате. Закрываю лицо руками и давлю в себе смех, устало тру виски, надавливаю с силой так, чтобы мысли о хозяйстве уже наконец отпустили меня, и поворачиваюсь к нему.
— Не плохая идея, кстати. И очень хорошо, что она пришла тебе в голову, потому что говорить во что я хотел превратить эту комнату, мне не хочется. Иначе ты точно решишь, что я свихнулся! — смеюсь собственным словам и допиваю свой кофе. Остывший, противный, с неимоверной горечью и легкой кислинкой, видимо, от стухшего молока. А я и не заметил. Но вылить было жалко. Поэтому три больших глотка залпом и от пойла не осталось и следа. Ставлю кружку в раковину, пальцами касаюсь ладони Троя, когда он подставляет туда и свою тарелку. Чувствую электрический импульс по всему телу. Он все время пробегает во мне. Касание невзначай, мягкий взгляд, улыбка, смех, даже размеренное дыхание — все это заставляет тело содрогаться в трепетном чувстве. Это любовь. И по-другому быть не может.
— Думаешь я похож на голубя? Искать тебя по крошкам. В таком случае, мне кажется, легче будет просто позвонить, — складываю пальцы и подставляю импровизированную трубку к уху, улыбаясь во все тридцать два. — Спасибо за завтрак, солнце. Идем одеваться, — легкое объятие, нежное касание губами к губам, улыбка и молниеносное отстранение. Иначе не оторваться. И поход по магазинам может быть отложен до неопределенного времени.

внешний вид
Надеть первое, что вывалилось из шкафа, у меня не получилось. Потому что ничего оттуда не вывалилось и пришлось перебирать кучу одежды, чтобы выловить что-то подходящее. То мне не нравилось, это не подходило, третье надо было гладить, а четвертое вообще не стиранное! А то, в чем я ходил чаще всего уже тоже было стыдно надевать. Да и я прямо слышу уже возглас со стороны моего любимого «Что ты все в одном и том же ходишь?!» Модник.
Сразу вспомнил такой далекий апрель этого года, когда шел на примирение с теперь уже моим мальчиком. Как долго собирался, как трясся над каждой складочкой на своей одежде, над каждой волосинкой, как трясся весь сам, просто потому, что забыл выпить таблетки. Поэтому сейчас, стоя перед шкафчиком в ванной комнате, руки сами потянулись, чтобы открыть его и бросить пару таблеток под язык. Теперь ни один из продавцов не сможет вывести меня из себя. Интересно, как скоро Трой все же узнает о моем недуге?
Машу рукой перед лицом и отгоняю все мысли, поправляю воротник и выползаю из комнаты, попутно пересчитывая наличку, проверяю все ли взял и уже торчу на пороге, ожидая лишь команды на выход.
— Троянский, ну ты где там? магазины закроются, пока ты соберешься. И захвати ключи, я забыл их на столе!

+1

5

Florence And The Machine – You've Got The Love
Sometimes it seems that the going is just too rough
And things go wrong no matter what I do,
Now and then it seems
That life is just too much,
But you've got the love I need to see me through

внешний вид
    Оранжевый цвет окружается меня с самого утра. Вначале это была полоска света  между двумя половинами глухих тяжелых штор, а после она же превратилась в мягкий и теплый луч солнца, что прочертил толкую и ровную линию от края подушки до макушки, зарылся в волосы, заглянул в глаза и окончательно прогнал сон. Пелена развеялась, и я увидел отблески оранжевого цвета на белом потолке, покрытом мелкими трещинами и впадинами, и при таком освещении он стал напоминать поверхность какой-то ужасно далекой и неисследованной планеты. Отправить бы туда космическую ракету, унестись за сотни световых лет лишь для того, чтобы узнать, что солнце там такое же оранжевое, как и в моей родной галактике. Оранжевый цвет встретил меня в виде куска мыла, ароматного и пахнущего дыней, и теперь я сам будто спелый сочный фрукт, налитый солнцем и разнеженный теплом, благоухаю и источаю аромат лета, солнца и счастья, что сводит скулы и заставляет улыбку расползаться по лицу. Апельсиновый сок яркого оранжевого цвета ждал меня в стакане, прозрачном и граненном, и через его толстые стеклянные стенки я видел неимоверных существ на дне Марианской впадины. Они улыбались мне, махали хвостами и щипали язык, вызывая смех и всё ту же солнечную улыбку на лице.
    Теперь же оранжевая тема дня продолжается в моем наряде, оттеняя лицо мягким теплым цветом, что расположился на моих плечах, заключил в объятия и решил не опускать. Сегодняшний день слишком яркий и сочный, чтобы не улыбаться и не напевать себе под нос недавно услышанную по радио песню. Кажется, настроение тоже переливается всеми оттенками оранжевого, от насыщенного, уходящего чуть ли не в красный, и до расплавленного золота, обжигающего и такого неимоверно привлекательного, что хочется коснуться, обжечься и повторить свою ошибку вновь, лишь бы стать частью чего более высокого и прекрасного. Последние взгляды в зеркало, придирчивыми пальцами по волосам, выдохом в пространство, тихим и спокойным, и можно выйти в коридор, чтобы столкнуться нос к носу с Арно, готовым и красивым. Собственно, как и всегда.
    — Кто это у нас сегодня такой красивый? — Улыбаюсь и приобнимая своего милого  за талию, прижимаю к себе и разворачиваю к зеркалу, заставляя посмотреть на себя. — Согласись - мы отлично смотрится вместе. Хотя ты красивей. Однозначно. — Улыбаюсь еще шире, хотя кажется шире некуда, и веду губами по его шее, невольно вбирая полными легкими запах родного тела, что каждый раз сводит с ума и заставляет колени подкашиваться в нервной дрожи. — Уведут тебя, я и глазом моргнуть не успею. И что тогда мне делать?
    Смеюсь, ведь это шутка, но, как говорится - в каждой шутке есть доля правды, от того внутри все слегка сжимается, а под ложечкой начинает неприятно сосать. Ревность и собственичество ужасные чувства, и явно не красят меня, как человека, но я не могу ничего с собой поделать, да и не хочу. Слишком много нам обоим пришлось пройти, чтобы добраться до этого момента, до общего отражения в зеркале и счастливых предрачсветных часов, наполненных дыханием в унисон. Чтобы не ждало нас впереди, я просто так не сдамся и буду стоять на своем. Оранжевый огонь, что с каждым днем разгорается внутри меня всё сильней, поможет мне. Я в этом просто уверен. 
    — Кто последний до метро тот скисший баклажан!
    И прежде, чем Арно успевает хоть как-то отреагировать, я срываюсь с места, придавая себе ускорения, слетая по лестнице вниз. Я смеюсь, ведь у меня явное преимущество и ничто не сможет мне помешать выиграть этот маленький забег. Я слышу ругательтва на французском, что несутся мне в спину, но даже они не способны меня догнать, ведь Дени предстоит закрыть дверь, проверить все замки и только после пуститься в погоню. Этот раунд явно за мной.
    Не знаю как, не понимаю, при помощи какой магии, но буквально за несколько метров за спуска в подземку меня обхватывают чьи-то руки, и их обладатель останавливает меня в нескольких шагах от финишной прямой и моей не слишком чистой победы. Я всхлипываю и размахиваю руками, смеюсь и брыкаюсь, Но не пытаюсь вырваться по-настоящему.  Всё же Арно слишком хорошо успел меня выучить за эти месяцы, в отличие от меня, почти ничего о нем не знающего и строящего лишь догадки.
    — Ну вот, такой забег испортил. Я почти выиграл! Эх...так куда мы едем?
     Смеюсь и шутливо похлопываю Дени ладонями по груди и плечам, отстраняясь мягко от него, понимая, что так недалеко и до публичных объятий и поцелуев, что в квартале, где мы живем, вряд ли оценят по достоинству. На нас и так постоянно косятся и шепчутся за нашими спинами, так зачем провоцировать людей?
    Перевожу дыхание, отвожу от лица чуть взмокшие пряди волос и улыбаюсь, щурясь на оранжевом солнце, освещающим Нью-Йорк и пригревающим наши головы. Мои глаза смотрят в серое бездонное небо, и я понимаю, что счастье заключается именно в таких простых на первый взгляд моментах. Главное увидеть их и сохранить в памяти.

When food is gone you are my daily meal,
When friends are gone
I know my savior's love is real,
Your love is real

+1

6

Morandi - Everytime We Touch

Everytime our eyes meet
I can always feel your heart beat
Everytime we touch
There can never be too much

Город не спит уже довольно давно. Точнее не спит вообще. Ведь даже в поздний час можно поймать такси или просто автостопом добраться до нужного места. Можно наткнуться на компанию и даже схватить парочку проблем на свою голову. Ведь это Нью-Йорк — город возможностей. От того, наверное, осенний воздух над нашими головами успел пропитаться выхлопными газами машин, выдохами жителей, нагреться до такой степени, что трудно дышать. Или это все происходит только потому, что я бегу, играю в догонялки и вообще заставляю свое тело работать почти на пределе возможностей. Оно не благодарит меня, сердце бешено бьется о грудную клетку, а легкие так и норовят зайтись в истошном кашле, препятствуя моему бегу. И только мозг отдает команды к действиям, ведь мое тело еще слишком молодо, чтобы носить статус стухшего баклажана.
Мне приходится останавливаться, чтобы перевести дыхание и проверить содержимое карманов. Приходится возвращаться за ключами, что пару шагов назад я выронил, перепрыгивая через очередное ограждение. В наших дворах ведется активный ремонт дороги, поэтому порой примеряешь на себе роль легко-атлета, искренне радуясь и присуждая себе статус «чемпиона», когда покоряешь очередной барьер.
Я ругаюсь про себя на непоседливость моего возлюбленного, но и в то же время благодарю его за это. Вновь ворох воспоминаний и мыслей уносит меня в тот апрельский день. Красный свет светофора, голуби разлетающиеся в стороны, сбитые прохожие, та такса, которую я взял так же, как и это чертово дорожное ограждение. А там пальцами по воздуху, ладонями по талии, и прижаться вплотную, прочувствовать его каждой клеточкой, чтобы потом разомкнуть дрожащие пальцы, поджать губы и отпустить, считая, что нет никакого права прикасаться к нему.
Но сейчас все по-другому. Сейчас нет запретов между нами, и то, с каким рвением я прижимаю Троя к себе, доказывает это.
— Так и что там про баклажана? — я смеюсь в его шею и мне все равно приходится отпускать его, потому что по меркам общества, по меркам квартала, где обитаем мы, это не правильно. Просто недопустимо. И таких, как мы, будто мы сильно отличаемся от обычных людей, здесь не жалуют. Что же, когда-нибудь народ смирится, а пока придется поджимать хвосты и быть для других теми, кем нас хотят видеть.
— Не знаю, — пожимаю плечами и уже перебираюсь через турникет, — спрыгнем через пару остановок. Кстати! Предлагаю утроить королевский шопинг и поехать в «Kings Plaza Mall». Не последний день живем, но почему бы немного не побаловать себя. Верно?
И только тогда, когда я получаю от своего милого неоднозначный жест плечами, принимаю окончательное решение ехать именно туда.
Ненавижу метро. В субботу. В понедельник. В любой другой день недели. Просто потому, что просто неведомое количество народу пользуется этим транспортом. Уже не утро даже, солнце стоит в зените, а под землей начинается просто немыслимая активность, не влиться в которую, просто нет возможности. Людской поток жителей и туристов просто подхватывает тебя и несет в непонятном направлении, стоит только спуститься на платформу. Приходится петлять между людьми, огибать все новые и новые препятствия, лишь бы выбраться сухим из воды.
Рука крепко держится за запястье Троя, я тяну его за собой, как дети тянут игрушечный грузовик на веревочке. И, хоть я и чувствую его присутствие всем своим естеством, каждый шаг я оборачиваюсь и убеждаюсь в его присутствии. Не хотелось бы в такой приятный день потерять своего мальчика в метро. Тут никакие крошки и инстаграмы точно не помогут.
Ловлю себя на мысли, что широко улыбаюсь, вспоминая утренний разговор, и смываю с лица это довольное выражение, чтобы в тот же момент сорваться на нерадивого туриста, оставившего след от своего чемодана на моих кедах.
— Смотри куда прешь, придурок! — рыкнул и повел плечами, наконец, останавливаясь на краю платформы. — Не метро, а фильм «300 спартанцев» просто! — недовольно фыркнул, но после расцвел, как первый весенний лист, замечая на себе улыбчивый и игривый взгляд своего визави.
И вновь из пропахшего чужим потом метро прямиком в душный воздух улицы, но лишь для того, чтобы пересечь пару пешеходных переходов и уже через пять минут оказаться в месте, где каждый день крутятся огромные деньги. Нет, мы попали не на биржу, как вы могли подумать. Всего лишь «Кинг Плаза Молл». Но с теми ценами, какие можно увидеть в некоторых магазинах данного торгового центра. И обратив внимание на первую витрину, что-то подсказало мне, что сильно мы тут не разгуляемся.
Но пути назад нет! Мы пришли покорять торговые ряды, и мы это сделаем, чего бы нам это не стоило! 
—  Итак, с какой из сторон начнем? — глаза разбегаются по обе стороны, ловят на периферии мелькающие тени посетителей, яркие вывески многочисленных магазинов и собираются у носа, а после взгляд акцентируется на огромном фонтане посреди холла. Он мне напоминает один из тех фонтанов, что можно увидеть в парках, вот только рядом с ним тусуются не голуби, щелкающие хлебные крошки, а люди, ищущие хороший сигнал от вай фая. Эта картина вызывает у меня искренний смех и я спешу поделиться своей ассоциацией с Троем. Но только стоит мне развернуться к нему, как я вижу перед собой…ничего. Облако пыли, что играет в лучах пробивающегося света.
— Трой?...Черт, ну куда он уже делся?! Мы ведь только зашли! ТРОЙ!
Ни ответа. Ни привета. Понеслась. Квест «Найди Троя» объявляю открытым.

I knew that I will love you
And you will love me too
For now until forever
We're meant to be together

+1

7

Kings - That girl
Money rains from the sky above
But keep the change cuz I've got enough
A little time and some tenderness
You'll never buy my love

    Яркие всполохи света бликами скользят по коже, тенями залегают в уголках  рта, что уже тянется в улыбке. Сердце стучит быстрей и более гулко, отзываясь на мигание неоновых вывесок и призывные биты музыки, что доносится из распахнутых в гостеприимстве дверей магазинов. Везде разная и своя, уникальная, она смешивается в причудливый микс из нот и гамм, растекается по полу торгового центра, подсвечивая его, испещренный следами сотен ног, окрас серого цвета, вплетая в его структуру краски, сочные и яркие. Они сияют, блестят и зовут к себе, манят так же, как уставшего измождённого путника притягивает мираж в пустыне. Ноги сами срываются с места, уносят в самую гущу событий. Вокруг мелькают вывески, плакаты с красивыми лицами и не менее красивыми телами, яркие огромные буквы трубят о вечном лете, вечной любви и молодости. Они пробираются под кожу шумом голосов, затерявшихся среди полок и вешалок с уцененным товаром, скользят по телу прохладой растраченных минут, где каждая идет по удвоенному тарифу. Где-то выиграешь, что-то проиграешь - закон торговли, истинный и чтимый в храмах, похожих не этот.
    Глаза сверкают ярче любых сапфиров и бриллиантов, которыми заполнены витрины ювелирного магазина, больше похожего на пещеру, в которой Алладин нашел свою волшебную лампу и отправил на вечный покой сорок разбойников. Блеск и роскошь, пафос и сияние слились воедино в сосредоточенном выражении лица охранника, срочно провожающего взглядами несостоявшихся покупателей.
    Мой же взгляд, насмешливый и чуть дерзкий, скользит дальше, цепляется за мягкие игрушки и фигуры супергероев в натуральную величину в витрине детского магазина, приводя меня в щенячий восторг. Будь бы у меня хвост, я непременно завилял им, но за не имением оного я лишь улыбаюсь шире прежнего, переключая внимание на множественные бутики и шоу-румы.
Ноги уносят меня все дальше и дальше, и я сам вовсе забыл об осторожности и хлебных крошках, скрываюсь за поворотом и выныриваю с другой стороны фонтана. Он переливается красками, звучит фанфарами и оставляет влажные следы на мощенном плиткой полу, будто желая таким нехитрым образом высказать протест. Все внимание достается не ему, а каким-то тряпкам, которым грош цена. Брызги разлетаются в стороны, и я как завороженный смотрю на них, отчего-то вспоминая июнь, Брайтон, пляж и весь наш отпуск от реальности длинною в неделю. Кажется, все это произошло с нами буквально недавно, но если оглянуться - прошла вечность. Я ловлю себя на мысли, что не хочу ей конца, желая растянуть миг до бесконечности, каплями шумного прибоя остаться не песке и крепко сжимать руку Арно в своей.
    Неожиданное касание вырывает меня из воспоминаний, в один миг перенося мое сознание из солнечной летней Англии в не менее солнечную и летнюю Америку. По телу проходит приятный и до боли знакомый холод, смешанный с разрядами электрического тока, от которого пощипывает кончики пальцев, а сердце начинает биться быстрее. Ноздри шумно пропускают воздух с запахом парфюма и краски, табачного дыма и ванильной выпечки, и вот уже мои глаза встречаются с обеспокоенным взглядом Дени.
    - Привет! Прости, меня подхватили неведомые силы и просто заставили прийти сюда, шепча на ухо с придыханием "достань кошелек, отдай нам все свои деньги". - Я смеюсь, чуть неловко веду плечами и виновато улыбаюсь, заглядывая в глаза своего возлюбленного, замечая, как лёд в его скорых глазах начинает таять, превращаясь в звонкий весенний ручей. - Смотри, там бесплатно можно орешки в шоколаде попробовать, пойдем?
    Не дожидаясь ответа, утаскиваю Арно в одному мне известном направлении, крепко сжимая его руку в своей и не выпуская его из вида, постоянно скрывая взгляд или поворачивая голову. Нам нельзя терять друг друга, ни в магазине, ни за его пределами. Я вижу перед собой цель в виде миловидной девушки в форменном переднике, в руках у которой красуется поднос с бесплатными образцами. Мои глаза вновь горят, и пока консультант рассказывает мне о вкусах шоколада его составе и о том, из каких уголков света привезены те или иные орехи, я постепенно превращаюсь в хомяка, набивая рот дармовым угощением. Еще немного и я могу лопнуть от такой наглости и сластолюбия, но Арно вовремя решает проверит, сто де продается в магазине неподалеку, и не обращая внимания на завывания и призывы девушки в форменном переднике, уволакивает мою работу орехами тушку прочь.
    - Зря ты так, Ноно, еще немного и я бы решился на покупку. Бедная девочка, весь день стоит там с этим подносом и... - Не договариваю, отвлекаясь на яркий красный телефон, сделанный под ретро, а после замечаю рядом с ним такой же грубой и желтый. У них нет кнопок, лишь диск с цифрами, который забавно трещит под напором пальцев. - Смотри какие классные, Но! Нам определенно нуден такой в нашу квартиру!

+1

8

Juanes – La camisa negra

Мое сердце, как у матери семейства, сжимается и, ухнув, падает стремительно вниз, пропадая где-то в области пяток, когда образ моего чада исчезает из поля зрения. Не то, чтобы я уж очень сильно беспокоился, что Трой внезапно исчез, наверняка, как сорока повелся на что-то блестящее и немного заплутал, но я же несу за него ответственность своей головой. А с моими проблемами от оной мало что осталось, поэтому скоро придется отдавать другие части тела на растерзание этой самой ответственности.
Я сразу же вспоминаю о хлебных крошках, про которые шутил Трой и почему-то лезу в инстаграмм проверять обновления, и только тогда, когда палец касается экрана, я ловлю себя на мысли, что творю неведомую ерунду. Закрыв приложение одним жестом, уже нажимаю на кнопку «журнал вызовов» и выбираю первый номер из списка. Дожидаюсь, когда соединят, но гудки прерываются, а механическая женщина говорит мне, что для звонка недостаточно средств. Тьфу ты, ну ты!
Бросаю попытку дозвониться и уже был готов обратиться за помощью к администрации, мол «Просьба мальчика – Троя Меллета, подойти к стойке администрации. Папа вас потерял» Смеюсь своим же мыслям и веду чуть плечами, понимая всю абсурдность ситуации. И все же ноги все равно несут меня куда-то, будто знают точно, куда надо идти. Мне же ничего не остается сделать, как последовать приказам тела. И стоит мне только повернуть голову, как по другую сторону фонтана сияет искренней заинтересованностью и задумчивостью фигура моего возлюбленного.
— Трой! — я хватаю его за запястье и вырываю из потока мыслей, смотрю на него строго, будто собираясь хорошенько отчитать, но его голос расплавляет холод в моих глазах, отчего я широко улыбаюсь и более мягко ухватываюсь за него, сжимая его руку в своей. — Ты как ребенок, честное слово. Кстати, я тут понял, что идея с хлебными крошками была самой нормальной из всех предложенных. У меня закончились деньги на телефоне.
Поджимаю губы, а после мы заходимся синхронным смехом, понимая весь юмор ситуации. Отлично, план по поискам выполнен, можно заняться и покупками. И дегустацией, на которую Трой отреагировал слишком бурно. Милая девушка в переднике и с косичками ослепительно улыбалась нам обоим и предлагала попробовать орешки в шоколаде, одновременно с этим заливая, что последний обладает рядом целебных свойств, а еще прекрасными вкусовыми качествами. Не знаю, куда в Троя столько влезало, но то, с каким удовольствием он уплетал эти орехи, говорило о том, что товар ему пришелся по вкусу.
— Достаточно, Троянский, идем, — я мило улыбаюсь девушке и пытаюсь оттащить своего ненаглядного от стенда, но тот вырывается из моих цепких рук, скидывает остатки орехов в карман и чуть ли не вприпрыжку возвращается ко мне, улыбаясь довольно и собирая с уголков губ частички растаявшего шоколада. Лицо бедной девушки до сих пор стоит у меня перед глазами. Ну, а кто в наше время не любит халяву?
Я же, как зануда, притащил Троя магазин, где продавалось абсолютно все для дома и интерьера. Успел на сайте мола прочитать, что один этот магазин занимает торговую площадь в три этажа и является самым большим в квартале. Неудивительно, что прямо на входе уже столько людей. Это же торговый центр в торговом центре. Удивительно!
— И зачем тебе этот телефон? — я пристально рассматриваю раритетную вещичку, то и дело поглядывая на Троя. — Будешь с ним фоточки в инстаграмм скидывать, да? — смеюсь и треплю его по волосам, увлекая собственное тело все дальше вглубь торгового зала, следуя почти общему потоку. Останавливаюсь рядом с некоторыми товарами, пристально рассматриваю их, изучаю, а потом грустно сетую на отсутствие денег и иду дальше.
Чего здесь только нет! Мебель, предметы декора, игрушки, целые квартиры и комнаты построены, чтобы предоставить товар в лучшем виде. Я осматриваюсь по сторонам и снова тяну Троя, застрявшего рядом с какой-то мелочью в виде плюшевых медведей и банных тапок, за собой, боясь потерять вновь. Здесь я вряд ли его так легко найду.
Глаза бегают от одного предмета к другому, искрятся радостью, почти что детской. Когда взгляд падает на какую-то кухню, я представляю на ней нас, если цепляется за огромную кровать, в ней я точно так же вижу нас. Даже прикидываю по цене и размерам, готовый хоть сейчас схватить что-то и уйти на кассу.
— Мне кажется, я попал в рай! — сомнительная радость для парня, но мне нравится.

— Трой, тебе там не тяжело? — я смеюсь и, кряхтя и ругаясь под нос, толкаю телегу, набитую всякой мелочью для кухни, ванной и шкафа, а так же Троем и частью вещей, которые он просто не посмел оставить в этом магазине, считая, что те смертельно необходимы. А я был и не против, говорил же, что гуляем на широкую руку. Сейчас вот еще перекусим в ресторанном дворике, и тогда жизнь совсем наладится.
— Как думаешь, мы ничего не забыли? — поворачиваю по стрелкам-указателям. Поворот за поворотом, лишь бы добраться до касс. Но каждый раз мы сворачивали куда-то не туда и начинали свой путь заново. «Магазин быстрее закроется, чем мы найдем выход».
И когда в очередной раз прошел мимо вывески «Все для кухни», вся эта ситуация стала напрягать.
— Так, ну-ка, Троянский. Подожди,… — задумчиво посмотрел на мини-карту в каталоге магазина, а потом вдруг поднял голову и вопросительно посмотрел на своего милого. — Здесь всегда было так тихо?   

+1

9

Peter, Bjorn & John - Young Folks
Usually when things has gone this far, people tend to disappear
No one will surprise me unless you do
I can tell there's something goin' on, hours seems to disappear
Everyone is leaving, I'm still with you

    Алиса следует за белым кроликом прямо в нору, ныряет в темноту с головой и проваливается в водоворот событий. Её окружают странные вещи, предметы кружатся вихрем.Стеклянные банки с зельями сияют, на их бирках неразборчивым почерком написаны рецепты древних снадобий - сделай глоток и больше никогда не увидишь свои ноги, зато сможешь поболтать с солнцем! Карты красного и черного цвета меняют рубашки, примеряют новые наряды, смотрятся в кривые зеркала и катятся со смеху, не в силах сдержать рвущийся наружу вопль испуга, смешанного с радостью нового открытия. Двое одинаковых парней с лишним весом пожирают мороженое и закусывают его пончиками, пачкая свои рты в пудре и шоколадной глазури. Подтяжки на их затянутых в полосатые кофты плечах натягиваются, трещат и еле сдерживают раздувающиеся с каждым новым укусом тела. Челюсти работают, и крошки летят в стороны, но даже они не смогут помочь отыскать дорогу тем немногим, кто умудрился потеряться в дремучем лесу подушек с тесемочками, тарелок с каемочками и диванов всех мягкостей и жесткостей, которые только способен вообразить человеческий мозг.
    Моя голова работает как компьютер, а глаза, как сканеры, считывают ценники. Я пытаюсь сопоставить цену и качество, но вскоре бросаю это дело - слишком далек я от экономических моделей и дебита с кредитом. Окружающая обстановка располагает к покою, а приятный запах лимона витает в воздухе, бередит ноздри и пробуждает голод, но вовсе не физический, а тот, которому пока не придумали научного названия. Музыка льется в воздухе, приятным звоном повисает под потолком белого цвета, стекает по стенам и каплями летнего дождя падает в стеклянные вазы и посуду, создавая новую мелодию, что разливается уже внутри тела теплом, покалывает кончики пальцев нервной дрожью, заставляя тянуться к кошельку. Всё в этом храме шоппинга и бесчисленных товаров создано лишь с одной целью - приносить деньги.
   Глаза слезятся от яркого света люминесцентных ламп, расставленных по периметру огромных залов, перетекающих один в другой как мелкие реки перетекают одна в другую, образуя сложную сеть потоков, сплетенную и бурную. Мне необходима лодка и умудренный опытом инструктор, чтобы не утонуть в этих бурных водах и не разбиться об острые скалы скидок и специальных предложений. Пальцы дрожат нервной дрожью, сердце стучит быстро, громким гулом отдаваясь в ушах, заставляя кровь быстрей бежать по телу, разливая удивительное умиротворение, смешанное с пряным запахом новых вещей и ненужных безделушек, что призваны заполнить не столько пустоту полок, сколько пустоту внутреннюю, душевную. Мне все это не нужно. Нам с Арно всё это не нужно. Мы полны друг другом, и даже наша маленькая квартирка кажется уютней любых выставленных на показ дизайнерских комнат, где чьи-то руки и головы, по наставлению учебников и следуя последним пискам моды, попытались воссоздать понятие домашнего уюта современной молодой семьи. Я смотрю на эти интерьеры с грустью, жалея тех, кто готов отдать последние копейки за искусственный дом, созданный кем-то, кто не знает такого слова, как "любовь".
    Дени подталкивает меня под бедра тележкой, наполненной какими-то милыми вещами, большая часть которых нам точно не нужна, но отчего мы всё это оставляет лежать в металлической клетке, думая, наверное, что без этих предметов нам не прожить. Уверен - большую часть из этого мы выложим не доходя до кассы. Всё ж ездравый смысл никто не отменял. Я слегка заторможен и веду себя странно, чувствуя, что мой внутренний компьютер начинает подтормаживать. Возможно, я голоден, или хочу спать, или просто устал, или же всё вместе взятое. Отдел "Всё для спальни" манит меня белизной простыней и мягкостью подушек, но я смело прохожу мимо, подавляя зевок, и стараюсь не смотреть на красочные изображения готовых блюд на коробках в отделе "Всё для кухни". Желудок сводит судорогой, но я браво продолжаю своё шествие, пока не останавливаюсь, слыша вопрос, что растекается в тишине опустевшего универмага.
    - А и вправду, Но...где же все?
    Кручу головой из стороны в сторону, но вполе зрения не вижу никого. Крики и смех детей утихли, даже приятная, спокойная музыка, настраивающая на расслабление, будто исчезла, растворилась в воздухе и пропала, впитавшись в пол. Вокруг никого, кроме плюшевых игрушек, скатертей с глупым фруктовым рисунком и всякой мелочи, призванной облегчить и разнообразить быт. По спине неожиданно пробегает холодок, а ясам вздрагиваю, принимаясь нервно кусать губы.
    - Думаешь, мы остались тут одни? Думаешь, магазин закрыли вместе с нами?!
    Вопросы растекаются по воздуху вместе с тишиной, и я даже не надеюсь услышать на них ответа. Всё, что я говорю, теперь лишь констатация факта. И страх, который вначале парализовал моё тело и сознание, перерастает в некое подобие детского восторга. В памяти всплывает кадр из фильма "Один дома 2", где маленький мальчик смотрит на панораму огромного города, испуганно спрашивая: "Моя семья во Флориде, а я в Нью-Йорке?", и вот спустя пару секунд до него доходит вся прелесть ситуаци, и он радостно вскрикивая уносится на встречу приключениям. Тоже самое делаю и я, подскакивая на месте, отталкивая тележку с уже точно ненужными покупками и повисаю на шее у Арно, улыбаясь во все тридцать два и звонко целуя его в щеку.
    - Ты же понимаешь, что это значит, да, Ноно?! Ночь в супермаркете! Он весь наш!
    И с этим радостным криком я уношусь в сторону расстеленных белоснежных простыней, с разбегу прыгая на самую большую кровать, желая утонуть в пуховых одеялах и прохладных накрахмаленных простынях.

+1

10

Belinda Carlisle - Heaven Is a Place on Earth

Ooh, baby, do you know what that's worth?
Ooh heaven is a place on earth
They say in heaven love comes first
We'll make heaven a place on earth
Ooh heaven is a place on earth

Мы в закрытом торговом центре…
И лампы не горят, и врут календари. Мы уже не в мире необдуманных покупок и пустого прожигания денег, мы оказались в более интересном и увлекательном мире. В месте веселья, свободы и, можно сказать, вседозволенности. Мы оказались там, где побывать приятно, а вспоминать не стыдно. И я готов сделать все, чтобы эта ночь запомнилась нам обоим. Да и, разве сможет человек в здравом уме и трезвой памяти забыть, как ночевал в огромном торговом центре?
Мы в закрытом торговом центре…
Кажется, что-то за гранью фантастики. Наверное, именно поэтому я сейчас стою рядом с нашей телегой и впиваюсь в нее пальцами еще сильнее, чем пару минут назад, пока Трой, радостно сверкая пятками, уносится куда-то в сторону огромных кроватей и тонет в них. Глаза бегают по пустому торговому пространству, сердце бешено колотится, а мысли играют в чехарду, путаются и пытаются сложить два и два, чтобы я наконец-таки понял ситуацию, в которой мы оказались. Под ложечкой неприятно сосет, и я не знаю, радоваться мне нашему заключению среди бесконечных мебельных рядов или пора запастись терпением, сесть в детскую комнату и ждать, когда выпустят.
Нас заперли в торговом центре!
Осознание этого чудесного момента приходит ко мне в ту самую секунду, когда мне в лицо прилетает пуховая подушка. Она стирает с него гримасу задумчивости. Я осматриваю белую ткань подушки, любуюсь тонкими переплетениями нитей и чувствую, как губы медленно расплываются в улыбке, взгляд загорается сотнями огней и почти искрит, когда я  обращаю его куда-то вперед.
— Смерть врагу! — и я с радостными воплями лечу на ближайшую из кроватей, отправляя подушку обратно туда, откуда она прилетела. Не задумываясь о приличии и чистоте, запрыгиваю на светлые простыни ногами, тут же оставляя следы от своих кроссовок. Поднимаю ворох пыли и перескакиваю с одного мягкого острова на другой, попутно собирая все больше оружия. — Защищайся! — я смеюсь так громко, что звенит в ушах, но мне уже не остановиться. Кажется, Трой меня укусил, иначе, откуда во мне столько детской непосредственности и непоседливости?
Падаю на колени и начинаю выстраивать перед собой крепость из огромных подушек, тащу покрывало с соседней кровати и натягиваю ее как-то сверху, пытаясь построить что-то из серии шалаша. С лица не перестает сходить улыбка, а в голове тут же появляются мысли о Брайтоне. О карусели, на которой мы катались с Троем. Я думаю о своих воспоминаниях тогда. О Капитане. О его бравых солдатах. И эти мысли ни одна из болезней, ни один из моих недугов не смогут отнять их у меня. Это было детство. Мое детство и то немногое, что я помню из него. Сейчас, своими выходками, мне просто хотелось окунуться в эту атмосферу беззаботности, вернуться на двадцать лет назад и прочувствовать каждой клеточкой своего тела радость быть ребенком. И по счастливой случайности, этот торговый центр дарит нам с моим милым такую возможность.
— База, прием…прием, на связи Соловей. Курлык, курлык, пшш, — я валяюсь за своей Великой подушечной стеной, выглядываю через узкую щель стыков и рассматриваю пространство перед собой. Весь взгляд направлен на Троя, что сейчас сооружает себе такое же укрытие. И я не могу не заметить, что даже сейчас, когда он с забавным лицом изображает шипение рации, он все так же прекрасен. И я не упускаю возможности отметить для себя это еще раз и еще раз. Закусываю губу и улыбаюсь, мотая головой, пытаясь откинуть нежности на второй план. Позже. Совсем скоро, но не сейчас. А сейчас мы на поле боя.
— Соловей вызывает базу. База Сектор, я Вас вижу, — складываю пальцы на обеих руках так, чтобы получились круги и подставляю их к глазам, представляя, что смотрю в бинокль. Снова шиплю, как рация и не сдерживаю смеха, представляя, насколько глупо и нелепо выгляжу со стороны. Но кто нас видит? Разве что молчаливые образы с картин на стенах, что в тусклом свете выглядят весьма жутковато. Почти так же ужасно, как и часть моих работ, сотворенных под приходом. Или огромные глаза камер наблюдения, за которыми сейчас явно никто не следит. Больше здесь нет никого. Только он и я.
— База, готовьтесь принять сообщение, — и только после того, как Трой подтверждает, что готов принять от меня какое-то там сообщение, я вытягиваю голову из своего укрытия, как сурикат, озираюсь по сторонам и медленно плыву телом вверх, показываясь миру на добрую одну треть своего тела. Взгляд вновь бегает по сторонам, стараюсь поймать тень врага, но на поле чисто, поэтому я одним ловким движением кидаю в Троя запиской и прячусь снова.

+1

11

Brandon Flowers – Still Want You
Everyone's got a combination
If you put in the time
The numbers come like a revelation
You show me yours
I'll show you mine

    - Соловей, база слушает, прием.
    Мой голос скрипит, хрипит и шипит одновременно. В моей голове яркие и забавные картины сменяют одна другую, и вот я уже не прячусь за стеной из мягких цветастых подушек, а прижимаюсь к пыльной кирпичной груде, что вот-вот да развалится от очередного залпа или грохота рвущегося на части снаряда. Где-то там, где моя рука сжимает мягкие шелковые простыни, меж пальцами скользит песок пустыни, раскаленный на ярком и жарком солнце. Мои соратники, что притаились рядом, засели в засаде, вглядываются в прожженно следами самолетов небо, смотрят в него своими мертвыми черными глазами-бусинками. Капрал медведь прижимает раненую плюшевую лапу к своей такой же плюшевой груди, а рядовой зайка закрывает от страха глаза до нелепости длинными ушами.
    - Нужно подкрепление, враг атакует с фланга, прием, как слышно, Соловей, конец связи.
    Мой голос серьезен и холоден, а сам я максимально сосредоточен на происходящем. Мне некогда смеяться и веселиться. Я не знаю, как мы оба выглядим со стороны и как всё это можно трактовать, да и плевать я на всё это хотел. Мое воображение рисует слишком реалистичные картины, чтобы отвлекаться на такие мелочи, как пара упавших на пол подушек и сползшее с кровати покрывало. Где-то со стороны отдела товаров для кухни слышны шаги - это идет подкрепление. Армия из миксеров, фенов и блэндеров марширует, чеканит шаг и готовит свои металлические лопасти, чтобы дать бой и одержать победу. Перекладываю на их пластиковые блестящие плечи заботу о противнике, а сам подбираю шифровку, попавшую мне в руки явно по распоряжению свыше. В этой бумаге спрятана тайна, секрет секретов, который точно поможет мне выйти из сложившейся ситуации победителем, спасет всех моих боевых товарищей и принесет нам парочку пурпурных сердце. 
    "Я люблю тебя".
    Простая фраза прошибает меня насквозь, и я падаю, сраженный пулей меткого снайпера прямо в сердце. Подушки накрывают меня с головой, прячут моё бездыханное тело от посторонних глаз, а сам я всхлипываю и вскрикиваю в последний раз. Я прожил прекрасную жизнь и умер как герой, но что самое главное - я познал смысл бытия и точно знаю, теперь знаю, что все эти войны, как и моя жизнь в целом, не были напрасны. Мои глаза закрыты, а на лице блуждает блаженная улыбка, которую смазывают чьи-то губы, уносят меня далеко-далеко, в Лондон, дождливый, грозовой и туманный, и еще дальше, несут вдоль побережья к отвесным выбеленным временем скалам, утесам, к Семи сестрам, к полевым травам и запаху мокрой земли, к горячему чаю в термосе и стонам под небесным звездным сводом.
    - Я люблю тебя...

     - Держись крепче, впереди поворот! Уииии!
    Мои пальцы крепко и с силой сжимают поручни тележки, большой и вместительной, причем настолько, что там смогли расположиться капрал медведь, рядовой зайка и генерал моего всего - Арно Дени. Он смешно вскидывает руки, болтает ими в воздухе, перебирает его пальцами, будто пытается поймать какие-то ему одному видимые нити, а я не сбавляю скорости, несусь вместе с тележкой, что поскрипывает плохо смазанными колесами, вперед по коридору, меж стеллажей с полотенцами и утварью для ванных комнат. Впереди нас ждет перекресток, и я пока не решил, в какую сторону поверну, ведь указатели путают меня и вводят в заблуждение. Что же выбрать? Отдел мягких игрушек для малышей до трех лет или же женское белье на все случаи жизни? Право или лево, север или юг. Времени всё меньше, и вот я резко торможу, чуть ли не падая на Ноно, и всё же успеваю в считанные доли секунды принять решение и свернуть налево.
    - Камбинашки и кружавчики, ждите! Я уже иду!
    Вновь заливаюсь громким смехом, не переживая более, что кто-то может услышать. В  торговом зале ни души, и даже камеры видеонаблюдения будто дали обет молчания, и, решив не смущать меня и моего возлюбленного, стыдливо отвернулись, потупив взгляды своих объективом и уставившись в стены. Мне нравится эта тишина, это одиночество, разделенное на двоих, а осознание того, что где-то там, за окнами и лабиринтом стен город окутывает ночь будоражит воображение, заставляя кровь бежать в жилах быстрей, а сердце биться чаще. Поэтому я так быстро паркую тележку со своим генералом и чуть ли не силой вытаскиваю его оттуда, прижимаю к себе и ловлю его руки, заставляя обнять себя вокруг шеи, пока губами нахожу его губы, целую, не переставая улыбаться и нести какой-то влюбленный полуночный бред, и подталкиваю своего милого к примерочным, чтобы там усадить его на мягкий круглый пуф розового цвета и одарить многозначительным взглядом, полным обещания.
    - Сиди и смотри.Поможешь мне выбрать комплектик на нашу годовщину.
    Смеюсь, чмокаю его в губы и скрываюсь в разнообразии белья и ткани, решая, что если уж сходить с ума - то по полной.

+1

12

Kodie – All Night Long

All night long
I wanna party with you, rock it tonight
All night long
Boy are you ready for the time of your life
All night long, long long

Никогда не испытывал страсти к гонкам, скорость не была моим кредо по жизни, а наблюдать за тем, как на гоночном треке соревнуются болиды было не интересно от слова совсем. Мне даже не было дела до тех ребят, что в ночи сжигают покрышки о пустынные улицы, катаются наперегонки, хвастаются своими расписными, как хохлома, тачками и гордо величают себя стритрейсерами.
Но сегодня я сам почувствовал себя одним из этих ребят. И не важно, что болид – тележка для покупок, гоночный трек – торговые аллеи закрытого магазина. Нам могли бы позавидовать пилоты Формулы-1. Такую скорость как у нашей телеги не развивал еще никто и шампанское, что мы откупорим в алкогольном отделе позже, будет литься рекой и только в нашу честь. Берегитесь! Мы идем!
Мои руки подняты высоко в воздух, губы растянуты в широкой улыбке, а из груди вырывается смех, громкий и пронзительный, мне даже кажется, мой смех способен сотрясать все на нашем пути, он обладает невероятной силой и многочисленным предметам с пометкой «Хрупкое. Не бросать»  стоит быть на чеку, ведь никогда не знаешь, насколько сильным будет удар и сможешь ли ты устоять. Пальцы перебирают воздух, стеллажи мелькают где-то на периферии, сливаются в одну серую массу и одним ярким пятном в этом уснувшем мире продаж, который мы так рьяно пытаемся разбудить, остается он – мой единственный и неповторимый лучик света в темном царстве. Чуть прогибаюсь в спине и заваливаюсь на сержанта зайку и рядового медведя или наоборот, а может я вообще понизил кого-то в звании, не важно. Я падаю на мягкие игрушки, а мои пальцы мажут по руке Троя, я успеваю ухватиться за него крепче, чтобы заставить мурашки вновь скакать по телу в безудержном танце. Никогда не думал, что такого простого касания, вот так невзначай, мне будет хватать, чтобы мир переворачивался с ног на голову и обратно, а в голове зажигались миллионы огней, принося за своим светом счастье, как оно есть.
Наш болид резко заносит налево, и я еле успеваю перекатиться на противоположную сторону, чтобы выровнять телегу и избежать крушения. Стеллажи с полотенцами сменяются на рейлы и стенды, увешанные дамским нижним бельем. Кружева в разных количествах и размерах, всех цветов и мастей. Стринги, танго, бразильские трусики, бюстгальтеры, неглиже, маечки и прочие незатейливые названия, в которых я был силен так же, как в математике. Ноль в степени ноль. Зато мой милый, видимо, был продвинут на сто процентов. Я уже говорил, что он будет удивлять меня всю жизнь, и я никогда не привыкну к его выходкам?

Terence Trent D'Arby – Delicate

Delicate like rain
Delicate like snow
Delicate like birds
Delicate just so
Delicate like air
Delicate like breeze
Delicate like you and me

Покидаю «автомобиль» и сразу же оказываюсь во власти его рук, его губ. Я и сам не против, поэтому обнимаю его крепко и целую нежно, будто боясь спугнуть момент. Но даже через поцелуй улыбка не перестает сверкать на моих губах, тихие смешки вырываются наружу, переплетаются с его голосом и я, как маленькая девочка, краснею с каждым разом все сильнее и сильнее, смущаюсь и надеюсь, что в тусклом свете не видно моих красных, как знак «стоп», щек.
— Да, мой повелитель, — киваю согласно и удобнее устраиваюсь на пуфике, провожая взглядом моего милого. Чудо-мальчик.
Усмехаюсь и чуть мотаю головой, чувствуя, как отзвуки наших голосов растворяются в воздухе и после пропадают вовсе, будто и не было их никогда. Как тишина нависает над головой и странной тяжестью ложится на плечи. Я веду ими, дабы скинуть этот груз и расслабленно выдыхаю, смахивая со лба легкую испарину. Взгляд бегает по маленькой кабинке, в уголке мигает странный красный огонек, поскрипывает одна единственная лампа, что дарит этому месту какое-то романтическое настроение, будто здесь и сейчас произойдет какое-то волшебство, нечто сакральное и необъяснимое, понятное лишь нам двоим.
Пока мой модник со знанием дела изучает товар в зале – я вижу, как его тень мелькает туда сюда, - я погружаюсь в некоторые мысли. Пальцы спрятаны в карман куртки, там, среди ключей от дома, конфеток «Meller» и жвачки «Love is», среди мелочи и какого-то мусора я нащупываю коробочку, маленькую, обитую бархатом. Он щекочет пальцы, когда я провожу по поверхности. Сжимаю коробочку крепко в руке и достаю, рассматривая со всех сторон, будто вижу впервые. В голове сразу же возникает хоровод из мыслей, что кружит разум и заставляет его расплываться.
Впадать в глубокую задумчивость в местах, которые не располагают к этому, стало для меня обычным делом. Все должно быть не так, я представлял себе это по-другому. Я хотел, чтобы это было неожиданно и романтично, но в то же время просто, невзначай, в каком-нибудь ресторанчике после того, как все покупки были бы совершены. Почему я выбрал именно сегодняшний день? И сам этого не знаю. Меня начинают одолевать сомнения и страхи  по поводу моего плана, а больше всего я боюсь получить отказ. Больно закусываю щеку изнутри и крепче сжимаю в руке подарок, шумно выдыхаю. Вдруг слышу отдаленный голос Троя, который становится все ближе и ближе и, в тот момент, когда он появляется на пороге примерочной с полными руками женского белья, я успеваю спрятать вещицу обратно в карман и состроить скучающую мину. Обычно с таким лицом мужчины ходят по магазинам со своими девушками.
— А как же правило: «не более пяти вещей за одну примерку»? — хрипло смеюсь я, наблюдая за тем, как Трой начинает развешивать свой выбор на крючках, которых катастрофически не хватает. Он что-то невнятно говорит, я чувствую улыбку в его словах и сам от этого начинаю улыбаться еще шире, нервно перебирая полы футболки, тереблю манжеты на куртке, а после и вовсе начинаю ерзать на мягком табурете, пока электрический импульс не продирает меня с ног до головы, заставляя успокоиться.
Его яркий свит, напоминающий мне апельсин своим цветом, летит ко мне в руки, и в нос тут же ударяет запах его одеколона, следом за свитом на меня падает футболка. Я не удерживаюсь и шумно вбираю в себя запах одежды, что пропитана запахом его тела, от которого я сходил с ума. Прижимаю его одеяния к себе, как мать прижимает ребенка, и ласковым взглядом очерчиваю линии его спины, его мышцы, что выпирают из-под кожи и напрягаются, когда он пытается расправиться с бюстгальтером, что-то бурча себе вод нос. Вся эта картина вызывает у меня широкую насмешливую улыбку и в то же время заставляет нервно кусать губы, с силой вжиматься в стену кабинки, отчего та начинает чуть поскрипывать. Мое дыхание тяжелое и шумное. Когда-нибудь я смогу смотреть спокойно на то, как он раздевается передо мной, когда-нибудь я смогу наблюдать за тем, как он ходит передо мной в одном белье и не испытывать дикой страсти, когда-нибудь… Хотя, постойте. Кого я обманываю. Конечно же, я никогда не смогу спокойно на это реагировать и что-то внутри меня будет сжиматься и щекотать сознание каждый раз, как я буду видеть его без одежды. Я слишком люблю его, я слишком хочу его, я слишком зависим от него, и если в один момент я перестану испытывать такую тягу, я просто умру.
— Тебе идет этот цвет, — тихо шепчу и касаюсь губами его поясницы, кончиком холодного носа обжигаю его кожу,  пока Трой перебирает белье, рассматривает его и думает, какие из трех пар трусиков смогли бы подойти к этому лифчику. Безумие. Но мне нравится то, чем мы занимаемся в данный момент.  Я ловлю его взгляд в отражении узкого углового зеркала и улыбаюсь мягко, обнимаю за бедра и уже щекой прижимаюсь к его пояснице, не спуская взгляда с нашего отражения.
— Посмотри на нас, мы идеально смотримся вместе.

Delicate like sweet arms around me
(Your sweet arms around me)
Delicate like me on top of you

+1

13

Blossoms - Getaway
Call me up -
you've got me choking up.
If we're in love,
tonight we can getaway.

    Свет меркнет, теплится маленьким огоньком где-то в глубинах потолка, теряется там, растворяется в тишине уснувшего торгового центра, множится зеркалами примерочных, превращаясь в бесконечность прикосновений, что жаром текут по телу, расползаясь по коже языками пламени, обжигающего и дарящего жизнь, что с каждым новым вдохом проникает глубоко в легкие, прорастает там нежностью и срывается тихим выдохом с губ. Собственное дыхание кажется громким эхом давно забытых снов, ночных мечтаний и детских сказок, что оставили свой отпечаток, и теперь этот след разгорается внутри, подобно искре в золе, готовой вспыхнуть с новой силой и распалить пожар, что поглотит своим жаром всё вокруг. Он сметет все сомнения, уничтожит все страхи и оставит лишь очищение, приносящее покой.
    Пальцы путаются в светлых прядях, что успели отрасти за пару последних месяцев, потраченных на переезд и обустройство на новом месте. Я перебираю их, как созревшую под лучами яркого и теплого солнца пшеницу, чувствуя скрытую силу и нерастраченную нежность, от которой тело каждый раз пробивает дрожью, а сердце пропускает удар за ударом, пока я не падаю в пучину из крепких объятий и ласковых слов. Мне хочется упасть вновь, просто закрыв глаза и отдаться на волю этого сильного океанического течения, что льдом Арктики растворяется в глазах, срываясь тихими и почти неслышными "люблю" под покровом ночи. На какое-то мгновение я забываю о том, где мы находимся и кто мы, позволяю себе расслабиться и просто впитать кожей поцелуи, запечатленные на пояснице, что горит и покрывается мурашками от одних только мыслей о том,что же ждет нас двоих впереди.
    - Идеально.
    Это слово врезается в моё сердце, разливается странной тревогой по телу, а после растворяется, превращаясь в уверенное спокойствие. Мои глаза скользят по нашему отражению, в котором я всё так же перебираю светлые пряди, где мою кожу покрывают поцелуи, и не могу сдержать улыбки, кроткой, но такой счастливой, что грудную клетку разрывает от эмоций, да так сильно, что становится тяжело дышать. Улыбка становится более явной, и я не удерживаюсь, разворачиваюсь и, склонившись, целую губы, которые заставляют меня дрожать и забывать собственное имя каждый раз, как они меня касаются.
    - Ноно...не подглядывай.
    Смеюсь, мягко отстраняя своего возлюбленного и игриво подмигиваю ему, прежде чем задернуть тяжелую штору, что призвана отделять помещение кабинки для переодевания от остальной части магазина. Смотрю на вещи, что чудом держатся на немногочисленных крючках, смеюсь своей самоуверенности и легкому сумасшествию, что буквально витает в воздухе, наполняя собой до краев и заставляя делать то, на что в обычной ситуации я бы никогда не решился. Пальцы скользят по тонкому кружеву белья, перебирают его и изучают как древние письма, стараясь разгадать загадки и прочитать старинные манускрипты. Я не сведущ во всех этих секретах, и мне никогда их не разгадать, поэтому единственным вариантом для меня остается примерка, сакральное действие, которое производят миллионы девушек по всему миру каждый день. Пора и мне приобщиться и стать частью чего-то большего.
    Такие думы витают в моей голове, пока тело облачается в тонкую и полупрозрачную ночнушку, и я даже ловлю себя на мысли, что безумно идет этот нежный голубой оттенок, который, несомненно, придется по душе и Арно, ради которого и устраивается весь этот маскарад. В моих руках скользит шелк чулок, которые я нагло вытащил из коробки, зная, что совершаю нечто незаконное, ведь такие предметы гардероба нельзя мерить, а если уж померил - нельзя вернуть. Но я так же знаю, что никто об этом не узнает, поэтому весьма ловко справляюсь с мудреным механизмом, осматривая придирчивым взглядом полоски кружева на своих бедрах. Улыбаюсь, оставаясь довольным, и завершаю свой туалет тонкой полоской легкого и воздушного шарфа, заматывая им шею.
    Вдох. Выдох. Пальцы скользят по синему покрывалу, отделяющему меня от взгляда серых глаз. еще один вдох и резкое движение, раскрывающее все тайны.
    - Ноно...ну как тебе? - Я смотрю на Арно, улыбаюсь мягко и пытаюсь разгадать его эмоции и чувства, что неразличимы при тусклом свете ламп. Улыбаюсь вновь и делаю к нему несколько шагов, выходя из комфорта примерочной, покидая защиту зеркал, и делаю круг вкруг своей оси, показывая себя во всей красе, прежде чем опуститься на его колени и обвить руками шею. - Тебе нравится, милый?

+1

14

The Police – Every breath you take

Every breath you take
Every move you make
Every bond you break
Every step you take
I'll be watching you

Тайна покрывает меня с головы до ног, окутывает куполом чего-то недосказанного, не увиденного, того, что не смог прочитать и донести самостоятельно. Тайна кроется за плотной бархатистой тканью голубого цвета, что при игре света иногда переходит в мятный. Там, за этой завесой происходит нечто сакральное, таинственное, не предназначенное для непосвященных. И я на сто процентов уверен, что сейчас там происходит некоторая магия. Фигура Троя плавно перемещается внутри кабинки, его тень словно играет со мной. Я вижу, как из-под занавеса показываются его длинные пальцы, отчего я выпрямляюсь и нервно поджимаю губы, но они в тот же момент пропадают все в той же тайне, заставляя меня выдыхать слегка разочарованно и снова откидываться на мягкую спинку стула позади себя и обращать свой взор на темные стены. Только сейчас я замечаю, что они увешаны портретами моделей в нижнем белье любого фасона и оттенка, некоторые из них стоят в непозволительных позах, которые подошли бы только для «Playboy», а некоторые и вовсе настолько скромны, будто снимались для «Радость Домохозяйки». Все эти девушки смотрят только на меня одного, отчего становится уж слишком не по себе. Я прикрываю глаза и тяжело выдыхаю, прячу голову чуть в плечи и ежусь от собственных странных и вновь накативших мыслей.
Наверное, мне никогда не понять всю прелесть и весь кошмар выбора женского белья. И я даже не знаю, расстраивает меня эта новость или наоборот радует. Хотя, если учитывать, что девушки в кружевных трусиках и бюстгальтерах не вызывают во мне никаких эмоций, то эта новость скорее хорошая, нежели плохая.
— Трой, ну, ты там долго? — устало выдыхаю и провожу пальцем по переносице, пытаясь подавить ленивый зевок, что все равно вырывается из груди, громким и скучающим в ожидании рыком. Занавес вновь дергается и в тусклом свете появляется милый сердцу и душе человек, в изысканном облачении. Внутри меня что-то сжимается с силой несколько тысяч Ньютонов, а давление в голове подскакивает до неведомой отметки. Взгляд бегает по телу Троя, сердце бешено стучит и рвется из груди наружу, заставляя мурашки по моему телу скакать в незатейливом танце миллиона электрических импульсов, что сейчас растекаются внутри, стоит Меллету чуть повернуться в три четверти и слегка приподнять подол его неглиже, открывая для меня узкие бедра, в которые я влюблен до такого же беспамятства, как и во все его тело в целом. Трой что-то говорит, но его слова пролетают мимо ушей, не способные вырвать меня из задумчивого и слегка шокированного состояния. Ком вырывающегося восторга сушит горло, мне приходится периодически сглатывать, шумно и звучно, глупо хлопать глазами и предпринимать тщетные попытки вымолвить хоть слово.
Я открыл для себя простую тайну. В любви к нижнему белью важнее всего то, кто тебе его преподносит. Как представляет, а самое главное, как выглядит. Белье лишь подчеркивает достоинства, отвлекает внимание от недостатков и представляет человека совершенно в новом амплуа.
Мой мальчик. Он растет буквально на глазах, а я порой этого не замечаю. Его движения, его слова, мягкая и игривая улыбка, томительный голос с легкой хрипотцой, когда он пытается шептать, взгляд, хищный, но по-доброму приятный. Трой плавно двигается, перебирает ткань шелкового шарфа и направляется ко мне, в мгновение, оказываясь во власти моих объятий. Такого Троя я еще не знаю. Сколько масок он способен примерить на себя, со скольких сторон в силах показать себя, как много сюрпризов меня ждет впереди?
— Ты очень красивый, милый, — без доли лукавости заявляю я и улыбаюсь, придерживая парня за талию. Я осматриваю его вновь с ног до головы, мягко провожу пальцами по его бедрам, наблюдаю, как мышцы вздрагивают под кожей, и снова обращаю взор к его лицу. — Тебе идет. Не думал, что женское белье может так хорошо сесть на тебя. А я точно все знаю? — щурюсь игриво и усмехаюсь, накрывая его губы легким, как весенний ветерок, поцелуем, выдыхаю горячо и понимаю, что сердце вновь просится наружу, оно плачет и вырывается изо всех сил, не оставляя мне шансов. Единственным способом, чтобы удержать его, остается поцелуй, которым я награждаю мою музу, и объятия, крепкие и трепетные.
Наши губы вновь и вновь сталкиваются вместе в чувственном поцелуе, который я дарю своему милому, не перестаю гладить его непослушные кудри и перебирать ткань сорочки на его талии, не боюсь повредить материал, проверяю его на прочность. Я горячо выдыхаю в его шею, пробираюсь носом под шарф и прячу под ним горячий, яркий засос. Я могу выглядеть озабоченным, раз при каждой свободной минуте целую его так, словно хочу съесть, но с какой-то стороны так и есть. Я озабочен им. Трой — причина моих забот, моего неутолимого желания быть рядом, быть его частью, желания что-то значить, чувствовать, как прекрасна жизнь и какова она на вкус.
— Знаешь, дорогой, ты так необычно сейчас выглядишь, что мне безумно захотелось тебя нарисовать. Мы бы могли повесить эту картину в нашей спальне, как напоминание этого дня. Ты такой красивый, — провожу пальцами по его щеке, ласково и снова кротко целую. — М, я тебе хочу еще кое-что дать, — поджимаю губы и начинаю копошиться в кармане, пытаясь подцепить влажными от волнения пальцами вещичку.
— Извини, — виновато смотрю на своего милого и выдыхаю, — Знаешь, я немного нервничаю и сейчас похож на идиота, да? Трой, я хотел сказать, что долго думал, решал, взвешивал все "за" и "против", и в итоге пришел к выводу "хочу". — смеюсь и кусаю собственные губы, поглядывая исподлобья на Троя, ловлю его вопросительно-заинтересованный взгляд. Мои щеки пылают, как два сигнальных огня, а голос дрожит, отчего некоторые слова вылетают с задержкой.
— Я хотел, чтобы это произошло немного по-другому и явно не в примерочной магазина, но так уж случилось,... в общем, — медлю, улыбаюсь и широким жестом достаю искомую вещь из кармана, отчего та вылетает из рук и убегает от нас в сторону.
— Твою ж, — рычу себе под нос, вновь извиняюсь перед Троем и, оставив его на пуфике, припадаю на колени, чтобы в темноте найти потерянное.
— Нашел! — смеюсь тихо и поворачиваюсь к своему милому, приподнимая одно колено, в руках у меня зажата бархатная коробочка кремового цвета, а из нее на Троя смотрит кольцо золотого цвета. Я смотрю на своего милого чуть мутным взглядом, в голове роятся сотни мыслей, миллиарды противоречий, что разрывают сознание на кусочки. Я собираю всю волю в кулак, унимаю дрожь в теле и, на выдохе произношу те самые слова, которые прокручивал в голове весь день, месяц. Слова, которые репетировал перед зеркалом, слова, которые, я уверен, сейчас прозвучат странно и не так, как мне хотелось бы.
— Трой Меллет, согласишься ли ты связать свою жизнь со мной узами крепкого брака и выйти за меня...замуж?

+2

15

The Last Shadow Puppets - Sweet Dreams, TN
It’s love like a tongue in a nostril
Love like an ache in the jaw
You’re the first day of spring
With a septum piercing

Вначале было Слово.
После него была тишина.
Тишина ширилась, обволакивала собой несуществующий вакуум, множилась и после, будто испугавшись собственных размеров, сузилась до размера крупицы.
Последовал взрыв, оглушительный, громкий, разрывающий на части всю несуществующую материю, раскидавший по её поверхности яркие точки звезд. Они кричали и плакали, новорожденные и голые, в пустоте безграничного космоса. Их слезы скатывались по орбитам появившихся планет, падали сквозь оковы облаков, пурпурных и свинцовых, создавая океаны и зарождая жизнь.
Жизнь теплилась, роилась под молодыми скалами, пряталась в песчинках и крупица по крупице собиралась вместе, образовывая новую жизнь, большую, разнообразную, яркую. Жизнь ширилась, множилась, складывалась в причудливые головоломки и рассыпалась вновь, создавая всё новые и новые формы, пока одна из этих форм не вдохнула полной грудью воздух, смешанный с космическим ветром, и не сорвала со своих губ Слово.
И Слово это было Любовь.


    Что-то меняется, практически незаметно, мимолетно и скоротечно, но я чувствую эти изменения кожей. Дух перемен витает в воздухе, поднимает волосы на моем затылке, срывается сдавленным выдохом с губ. Внутри всё сжимается до размеров карманной вселенной, замирает и не спешит взрываться, разнося по телу волну адреналина и эндорфинов. Всё моё тело замерло в ожидании чего я пока не могу понять сам, потому что всё моё внимание обращено к маленькому предмету, что вырывается из рук Арно и откатывается в сторону. Я смотрю на то, как мой милый мальчик ползает по полу, смешно материться на французском себе под нос, в надежде на то, что я этого не услышу или не замечу, перебирает пальцами по полу, напоминая мне скорей слепого котенка, нежели взрослого мужчину. Но смех застревает в моем горле, а сам я шумно и нервно сглатываю, сжимая побелевшими от напряжения пальцами обивку мягкого пуфа, на котором меня оставили. Мой маленький плот блуждает в холодном океане, и мне хочется вернуть Джека к Розе, отогреть и выкинуть глупое сапфировое сердце, которое тянет камнем противоречий ко дну.
    Все эти мысли проносятся в моей голове в считанные доли секунды, растворяясь нервными импульсами где-то в подкорке, пробираясь в подсознание и исчезая там туманом забытых и ненужных вещей. Мои пальцы всё так же сжимают розовый пуф, который теперь кажется мне не плотом и не островом, а настоящим пыточным стулом, ибо ждать становится практически невыносимо, настолько, что я, кажется, начинаю чувствовать время физически, ощущая, как секунды больно режут кожу острыми осколками часовых стекол, что разлетаются в стороны при каждом моем нервном вздохе. Тело кровоточит, и постепенно силы покидают меня, оставляя внутри лишь пустоту, в которой тихим и почти неслышным пульсом бьется затаившаяся в преддверии бури вселенная.
    Я слышу голос, родной до невозможности, но будто мне не знакомый. Я стараюсь уловить интонацию, чувства и эмоции в нем, но терплю фиаско, больно прикусывая нижнюю губу в бессилии собственного поражения. Слова бьются о мою грудную клетку, пробивая в ней брешь, подтачивая опоры плотина, что готова вот-вот рухнуть под натиском беснующегося внутри шторма. Пальцы уже чуть ли не рвут обивку пуфа, который становится слишком твердым и мягким одновременно. Тело наливается тяжестью, а голова становится на удивление пустой, звенящей и легкой. Мне не оторваться от серых глаз напротив, мне не сделать шагу, не пошевелиться и не вдохнуть спокойно - я заворожен, загипнотизирован и повержен беспрекословно и полностью, готовый отдать себя на растерзание подслеповато мигающим лампам, недовольных моих поведением.
   Слово. За ним еще одно. И еще.
   Всего лишь одно слово, и моя вселенная, замершая в ожидании, взрывается, обжигает жаром тысяч солнц, выжигает меня изнутри и рвется наружу, сверкая блеском влажных глаз, отражаясь улыбкой на лице и мерцая бледным белым светом потолочных ламп на окружности тонкой полоски золота, которому нет цены. Моё дыхание сбивается,сердце пропускает удар, а после срывается и заходится в истерике, разнося по телу кровь с примесью страха, неимоверного жара и той самой радости, которая таилась в недрах вулканов сотни тысяч лет, и вот теперь наконец-то обрела свободу в тихом, но уверенном "да". 
    - Знаешь, Ноно... - Мой голос будто не принадлежит мне и звучит в отдалении, хрипло, тихо, но всё же уверенно, хотя я сам дрожу, как осиновый лист. - Я люблю твой французский, ноя не понял ни слова. - Улыбаюсь, чувствуя вновь контроль над собственным телом, и протягиваю руку вперед, касаясь дрожащими пальцами щеки Арно. - Но я знаю и с уверенностью могу тебе сказать одно. - Я не в силах делать паузы, держать их как актеры театров, ноя честно стараюсь, и понять терплю фиаско, на этот раз сладкое, тягуче нежное и неимоверно приятно. - Я люблю тебя.   
   Пальцы всё так же дрожат, аккуратно доставая кольцо из мягкого белого плена коробки, что тоже заметно подрагивает на ладони человека, которому я готов отдать всего себя полностью. Пальцы продолжают дрожать, когда кольцо оказывается на одном из них, безымянном и таком счастливом, как и моя улыбка, что сияет ярче все звезд во вселенной, которой мы окружены со всех сторон, и которая сейчас сужается до размеров зрачком человека напротив, что так же замер в ожидании и страхе, как и я парой мгновений назад.
    - Да. Ноно. - Больше я не могу себя сдерживать, да и не желаю. Мои руки обвивают шею Арно, а губы находят его, целуют, а сам я не прекращаю содрагаться, чувствуя, как по щекам стекают первые слезы счастья. - Да!
[AVA]http://funkyimg.com/i/2j5Fs.jpg[/AVA]

+1

16

Tokio Hotel – Love Who Loves You Back

Turn me on, turn me on
Love who loves you back
Turn me on, turn me on
Love who loves you back

Ожидание убивает. Неизвестность пугает. Терпеть больше нет сил, но я стараюсь держаться. Наблюдать за тем, как на лице Троя за одно мгновение сменяется тысяча эмоций просто невыносимое испытание. И самое ужасное во всей этой ситуации молчание. Тягучее, как расплавленная карамель. Тихое. Оно отдается в ушах звоном и заставляет все тело содрогаться все сильнее и отчетливее, отчего мне приходится сжимать коробочку с кольцом еще сильнее, настолько, чтобы не пришлось заново ползать по темному полу и искать подарок. Все мое тело напряжено, будто вот-вот меня ждет смертная казнь. Ткань футболки прочно приклеилась к влажной от переживаний спине. Главное не забывать дышать. Делать это трудно, но я стараюсь. Вдох и выдох, за ним снова вдох и короткий, слышимый в тишине комнаты, выдох. Мои губы плотно поджаты, а взгляд практически стеклянных глаз направлен строго на моего милого сердцу и душе человека.
Я по-прежнему нахожусь в ожидании. Я вижу, как дрожат в словах его губы, но не слышу ни единого звука. Я пытаюсь прочитать по губам, но слова слишком длинные, и не похожи ни на одно из тех, что я хотел бы или не хотел услышать. Я улавливаю до боли знакомое «я люблю тебя» и не могу сдержать широкой улыбки, закусываю губу и начинаю часто моргать, так как ком, подступивший к горлу, привел за собой армию из слез, что уже заняли наступательную позицию на моих глазах. Но до определенного момента я не намерен сдаваться им, я не позволю этим чувствам кинуться в бой, пока не услышу одну четкую фразу.
Наблюдаю за тем, как кольцо пропадает из коробочки, как оно теперь блестит на бархате его кожи, его длинные пальцы становятся, кажется, еще тоньше и грациознее. Заворожен настолько сильно, что даже не сразу понимаю, что это ведь я должен был сам надеть ему кольцо. Но он взял его и надел, а это хороший знак, верно? Да?
И «да» срывается с его губ, а сам он срывается со своего места и виснет на моей шее. И я поступаю так же, только подхватываю милого за талию и обнимаю так крепко, что боюсь сломать, но все равно обнимаю, будто боясь потерять. Мне все еще страшно, реальность не хочет становиться другой, принимать решение и слова, сказанные Троем.
—  Милый, — прижимаюсь щекой к его виску, поджимаю губы и всхлипываю носом, понимая, что ком в горле стал еще сильнее и отдал приказ слезам пуститься в бой. Несколько из них медленно успевают медленно стечь по скулам, прежде чем я зажмурюсь с силой, пытаясь их остановить. Губы сводит от широкой улыбки, но я не перестаю этого делать. Ведь я безмерно счастлив. А разве можно прогонять счастье, когда оно с такой настойчивостью стучало тебе в дверь, и вот, ты наконец решился принять его.
— Так, ну перестань, а то я тоже буду, — смеюсь, обхватив руками лицо Троя, смотрю ему в глаза и вновь улыбаюсь. Губы касаются влажных щек, целую мягко, нежно, льну к уголкам губ и снова целую его, в очередной раз закрепляя данное им согласие. — Я так люблю тебя. Надеюсь, с каждым днем ты будешь еще счастливее, чем сейчас, — прижимаю моего мальчика к груди и глажу по волосам, перебираю кудрявые пряди, касаюсь пальцами шеи, плеч и перебегаю к пояснице. Успокаиваю его и успокаиваюсь сам. Сердце бьется более ровно, я уже почти не слышу этого «бум-бум», что звоном отдавалось в ушах. Дыхание ровно, но звучное. Взгляд, в котором смешалась тысяча и одна мысль направлен вперед. Все в то же зеркало, где я ловлю наше отражение.
— Я люблю тебя, — беззвучно произношу, целую Троя в макушку, и, прежде чем отстраниться, замечаю, как в торговом зале пробегает короткий луч света. Он игриво прыгает от одной стены к другой, замирает и снова перепрыгивает на стену напротив. Шарканье ног и снова бег светового луча, будто он с кем-то играет в догонялки. Трой смотрит на меня, его лицо по-прежнему искрится счастьем, он хочет мне что-то сказать, но я, став мрачнее тучи, пресекаю его попытки. Касаюсь пальцем его губ и киваю сначала в сторону торгового зала, а потом настойчиво подталкиваю его к примерочной кабинке, заставляя переодеваться и как можно скорее.
— Только не шуми, — вещи, которые Трой снимал, я нагло складывал к себе в рюкзак, воровать не хорошо, но мне не впервые. Затем я стал ослаблять зажимы, удерживающие занавес примерочной, чтобы в случае чего использовать эту тяжелую ткань, как оружие. Для самообороны, естественно, а не для нападения.
— А ну вылезайте, поганцы! Кто здесь? — хриплый, явно заспанный, мужской голос врывается в тишину помещения вместе со светом фонаря, что теперь скачет по всему пространству примерочной зоны, заставляя нас с Троем замирать на месте. Какого черта охранник выполз из своей каморки и решил немного поработать, нюх у него что ли?
Вновь забыл как дышать, вновь все тело оцепенело, словно налилось свинцом. Я слышу тяжелые шаги. Только ноги, обутые в берцы могут издавать столько шума. Табуретка скрепит под нашими телами, кажется, еще пара минут и та прикажет долго жить, развалившись на две части. Я сильнее вжимаю тело Троя в стену, закрывая собой, пальцы, влажные от волнения, скользят по противоположным стенам, не позволяя мне как следует держать равновесие. Мельком смахиваю испарину со лба, а в глазах отчетливо читается «мы попали, мы пропали». Шум шагов становится все ближе, все отчетливее, а потом внезапно пропадает. Но я, любитель ужасов, знаю, что просто так ничего не происходит. И, в лучших традициях хоррора, занавес начинает колыхаться. Вижу чужие грубые пальцы, но не позволяю им открыть занавес. Спрыгиваю с табурета, срывая занавес, и падаю на неприятеля.
— Беги! — командую Трою. Пока неизвестный путается в ткани, кричит и что-то ворчит, проклиная и угрожая нам, я хватаю фонарик и, подсвечивая путь бегу прямо за Троем, крепко перехватываю его руку в своей и мчусь прочь из магазина, вниз по неработающим эскалаторам, бросив где-то там позади телегу с нашими неудавшимися покупками. От адреналина, что бушует в крови, на мох губах играет улыбка, я не понимаю, это нервное или я до сих пор не могу отойти от произнесенного «да»? Наверное, это миллион в одном и даже больше. Я безумно счастлив, даже несмотря на то, что сейчас где-то там позади нас преследует ошарашенный охранник.
— Я счастлив, Трой! — громко оповещаю своего жениха и разливаюсь громким смехом, забегаю с ним в какой-то из закутков и, прямо там, вновь целую его, горячо, страстно и одновременно волнительно. Кажется, я сошел с ума.

+1

17

Beastie Boys – Ch-Check It Out
Check-ch-check-check-check-ch-check it out
What-wha-what-what-what's it all about
Work-wa-work-work-work-wa-work it out
Let's turn this motherfuckin' party out

    Бегу. Так быстро, как только могу, задыхаясь от смеха и счастья прямо на ходу. Сношу какие-то полки с чем-то, что со звуком метала и пластика валится на пол за нашими с Арно спинами, разлетается по полу, забиваясь в дальние углы магазина. Возможно, после рождественских скидок и праздничного безумия, когда в магазине не останется практически ничего, среди пустующих стеллажей и витрин какой-то счастливец найдет эту китайскую вазу, которой никак не дотянуть до династии Минь или Цынь, но уж по долговечности она точно даст фору любому императорскому фарфору, расписанному в ручную.
   Пустой магазин шепотом застывших товаров отзывается на топот наших ног, что разносится в свободном пространстве эхом. Оно пробирается за витрины, шуршит занавесками в опустевших и ждущих своего часа примерочных. Эхо рвется к окнам, бьется о них, как глупая муха, жужжит и рассыпается бисером глупых безделушек, предназначенных стать очередным пылесборником в шкафу какой-нибудь престарелой кошатницы. Уверен, после её смерти вся эта никому ненужная мелочь вновь вернется на полки магазинов, чтобы после попасть в очередной дом и так по кругу. Вечное движение бесполезных материальных ценностей.
   Бегу. Так быстро, как только могу, задыхаюсь прямо на ходу и жадно хватаю воздух, что сжигает легкие изнутри. Руки путаются в пространстве, пытаясь безуспешно справиться с рукавами свита, который сейчас кажется безобразным и глупым, а сам я со стороны, скорее всего, похож на взбесившегося призрака или на курицу без головы, что несется вперед, не разбирая дороги, ведомая даже не инстинктами, а затухающими нервными импульсами, что как ниточки кукловода заставляют ноги двигаться сами по себе. Шершавая ткань скользит по обсохшим губам, я нервно смеюсь, и всё же успеваю вовремя выпутаться из ворота свита, чтобы среагировать и не врезаться в стойку с поздравительными открытками на любой праздник и случай в жизни.
   Время будто замерзло, или же, напротив, несется с неимоверной скоростью, такой неимоверно быстрой, что обычному человеческому глазу не уследить за его течением, и стрелки часов, что на самом деле сходят с ума и крутятся так быстро, что начинают дымиться в месте крепления, кажутся застывшими на месте. Вечности пролетают одна за одной, взрываются веселым и заразительным хохотом, когда наши с Арно ноги выносят нас на более-менее свободное от надзора охранника пространство. Оглядываюсь по сторонам, стараясь перевести дыхание, упираюсь ладонями в дрожащие колени и не могу сдержаться от кашля, смешанного с прерывистым смехом.
   - Постой, Ноно...мне бы передохнуть... - Делаю ударение на последнем слоге, чтобы мой любимый не дай Бог не решил, что я вздумал откинуть коньки прямо здесь, посреди... - а где это мы вообще?
   С трудом выпрямляюсь, хватаюсь ладонью за грудь в районе сердца, чувствуя, как оно гулко стучит внутри клетки из ребер, бьется о них и всхлипываю вместо него,чувствуя покалывание в правом боку. Мой взгляд постепенно приходит в норму, фокусируется на находящихся рядом предметах, и я понимаю, что мы оказались в детском отделе. Мечта любого ребенка, рай всех детей на земле и ад для их родителей. Полки ломятся от игрушек всевозможных форм, размеров, цветов и предназначений. Мой взгляд цепляется за пиратский набор, и вот я уже нахлобучиваю себе на макушку, взмокшую от спонтанного забега, пиратскую черную шляпу с черепушкой на самом видном месте и пером красного цвета сбоку, рычу, и, удобнее перехватываю пластиковую саблю, принимаюсь разрезать ею воздух, нарезая невидимых врагов на роллы и суши.
   - На абордаж! Сухопутных крыс на дно! Пустить их по доске и вздернуть на рее!
   Выдаю на гора все словечки, которые когда-либо слышал в фильмах и постановках, от актеров театров и читал в книгах. Смеюсь, наблюдая за тем, как Арно пытается увернуться и см рыщет по стеллажам в поисках подходящего наряда для себя. Ему пойдет быть моей принцессой, которую я украду и увезу подальше от скучных берегов, спрячу в каюте капитана и буду отпускать только на редкие прогулки. Да, я буду жестоким и ненасытным морским волком, а всё потому, что этот парниша, что сейчас крутит своими узкими бедрами, пританцовывая и подпевая какой-то мелодии, что крутится в его милой головке, сводит меня с ума в прямом смысле этого слова.
   Пока мой ненаглядный облачается в выбранный костюм какого-то незнакомого мне персонажа, я исхожу слюной, но не только от его вида, но и от запаха выпечки, что доносится до моих ноздрей через перегородку, отделяющую детский отдел от прогулочной зоны между магазинами.
   - Как думаешь, у нас есть время произвести набег на вон тот лоток с маффинами? Вся эта беготня пробудила во мне зверский аппетит!

0


Вы здесь » Brighton. Seven Sisters » Эпизоды » A Little Party Never Killed Nobody


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC